Писатели

кто прочитал или хочет прочитать книгу, пишите...

Знаете ли вы что такое полная географическая невинность?

Полная географическая невинность - это когда моряк на карте плачет и не может найти Америку.

А высшая степень все той же невинности? Это когда проходим Гибралтар и я говорю сигнальщику: "Вот ведь в точку попали! Слева - Европа, а справа - Африка" - а он смотрит на меня, вытащив глаза, и говорит одно неприличное слово, которое в обычной, гражданской жизни можно заменить только тремя: "ладно вам привирать".

А как радовался мой матрос из далекой Сибири, когда он первым понял что такое "десять в минус десятой степени"?

Он был просто счастлив. У него не было сил сдержать себя, он засмеялся, и тут же дал подзатыльник тому своему товарищу, до которого это пока не дошло, после чего он сказал ему: "Ну ты и бестолочь!"

А потом мне прислали Алмаза. У Алмаза в графе "специальность" стояло "киргиз".

И по-русски он знал только два слова: "шестнадцатый склад".

Алмаз был человеком потрясающей доброты и всю жизнь прослужил на камбузе.

А он так хотел быть дозиметристом.

Когда он попадал-таки на свое родное ЦДП, он садился в кресло и лицо его обретало покой.

Как-то он пришел на моей смене как раз перед докладом в центральный.
А мне до смерти надо было в гальюн.

Я усадил Алмаза перед пультом и сказал, показывая на каштан: "Когда отсюда скажут: "ЦДП!" - ответишь: "Есть, ЦДП!", а если скажут: "Есть, пульт! - доложишь: "На ЦДП замечаний нет!" - после чего я кубарем слетел по трапу в гальюн.

А центральному захотелось открыть переборочные захлопки.

"ЦДП!" - Алмаз сидел перед пультом, спокойный, как внучатный племянник Будды.

"ЦДП!" - "Есть ЦДП!" - "Открыть переборочные захлопки по вдувной!" - "Есть, ЦДП!" - сказал Алмаз и отвернулся от каштана. Захлопки он, конечно, не открыл. Он даже не знал что это такое.

"ЦДП!" - "Есть, ЦДП!" - "Открыть переборочные захлопки..." - так они общались минут пять, пока я пребывал на дучке.

"ЦДП!!!" - орал центральный. "Есть, ЦДП!" - отвечал ему великолепный Алмаз. Наконец центральный не выдержал: "ЦДП! Что у вас там происходит?!" - слова эти были новые и Алмаз решил, что пора воспользоваться второй частью разрешенной ему фразы: "НА ЦДП замечаний нет!"

Как-то с нами пошел доктор из института. Он всех матросиков заставлял проходить психологические тесты, заполнять таблицы. Ночью поднял Алмаза после смены на камбузе таблицу заполнять - крестики-нулики ставить. "Я ничего не знай!" - сокрушался Алмаз. Самым близким для него человеком на корабле был я, и он явился сокрушаться ко мне.

"А что тут знать? - сказал я. - Тут же крестики надо ставить! Вот и лепи!"

Алмаз повеселел и принялся лепить крестики.

"Стой! Ты подряд-то не лепи. Ты их ноликами разбавляй"

Алмаз стал разбавлять. Кода он почти закончил, я его опять остановил: "Парочку оставь. Доктор спит уже? Хорошо! Сейчас ты его поднимешь и скажешь, что как раз в этом месте ты ничего не понимаешь"

Алмаз - человек с юмором, он криво усмехнулся и отправился будить доктора.

Зачем я вам все это рассказываю?

Я вам все это рассказываю, потому что ровно 19 марта у нас в стране празднуется День Подводника.

18 марта - День налоговой полиции, то есть, день фискала и центуриона, вышибающего ногами двери непокорных фирм и кладущего людей лицом на пол. Будет концерт и все такое, и об этом всенародном празднике возвещают плакаты на улицах Москвы, а 19 марта - скромно и со вкусом - День Подводника.

Подводники - люди, довольствующиеся малым. Им всей этой чепухи не надо. Они не любят, когда их хвалят, потому что хвалить - искушать судьбу, а потому никаких криков: "Это самые мужестве

Невероятно!

Я вчера чуть не сошел с ума.

Две недели в море — всплытие-погружение, всплытие-погрркение, не спали, не жрали, спешка, суета, режимы рваные и к тому же, понятное дело, мощнейшее информационное голодание, так что только вошел в квартиру в 7 утра, сразу же, в шинели, не раздеваясь, прошел к телевизору, чтоб узнать, как там страна.

Включил и чуть не сдох.

Там на экране мужик мордой тужится — ам-ам! — руками водит и не издает ни звука.

С экрана тишина.

И я сразу понял, что сошел с ума.

Выключил, подождал, опять включаю — опять мужик и опять тишина. Я даже застонал, по-моему.

Точно.

Сошел.

Как же я детям-то своим все это объясню.

И тут на мое счастье на экране появляется дикторша и говорит, что завтра, в это же время, можно будет поставить перед экраном гораздо больше воды.

Оказывается, это выступает незнакомый мне молчаливый кудесник Чумак, и он заряжает воду космической праной для всей страны.

Вот я смеялся!

Вот я заливался малиновым колокольчиком, падал на диван, а потом с дивана, всхлипывал, причмокивал, чирикал воробьем. Оказывается, я не сошел с ума.

После этого я немедленно уснул.

Прямо в шинели, на полу, совершенно счастливый.

Интернет магазин элементов освещения последнего поколения
- светодиодная лента
- стробоскопы
- автомобильные эквалайзеры(впервые - российского производства!)
- ходовые огни дневного света
- модули светомузыки

Оптовые цены! Доставка по России!
http://vkontakte.ru/club13367430

Стих про няню

Существует множество, удачных и не очень, биографий, автобиографий, мемуаров и воспоминаний , посвященных известным личностям. Предлагаю создать свой собственный рейтинг "жизнеописаний", не обязательно ваших однофамильцев: лучшая биография (или автобиография) и худшая.

Добро пожаловать :) Заходим на сайт и принимаем активное участвие в его жизни.

Например белая прядь Суини среди черной гривы его волос говорит о том, что в его жизни была узкая полоса счастья. Так же светлые, невинные женщины имеют желтые волосы. У миссис Ловетт волосы каштановые - она может спокойно пустить на мясо человека, но пожалеть кошку или мальчика из работного дома. Кстати недавно прочла якобы почему Люси не кинула в Тёрпина утюг когда тот ходил к ней с цветами, потому, что она невинна и светла, а если бы на её месте была Ловетт она бы насмерть закидала судью утюгами хотя принять ухаживания судьи это по тем временам круто.

ТЯЖКИЙ СЛУЧАЙ

У нас Севастьяныч спятил. Командир БЧ-5, капитан второго ранга Севастьянов. Полностью и окончательно. Рехнулся. За два дня до пенсии.

Сначала он полдня ходил по казарме, озаренный своим собственным светом, а потом вдруг сел и написал письмо в исполком со своими предложениями относительно путей развития региона. Через два дня ему ответили (в полном соответствии с полученными анализами), и он нам всем это письмо зачитывал.

— Вот! — говорил он, и глаза его горели. — Я им написал, что в Малых Карелах среди музейных изб нужно открыть ресторан в русском стиле. Представляете себе, — он больно схватывал ближайших за плечо, — бревенчатая изба, за стеной неторопливо играет народная музыка, а в горнице накрыт стол с льняными скатертями. И за него садятся иностранцы, и под стопку водочки им подают щи и гречневую кашу с маслицем, блины с икрой, расстегаи и сбитень, и все это в деревянных тарелках и есть надо деревянными ложками. А потом те тарелки и те ложки (помытые, конечно) им заворачивают в качестве бесплатных сувениров.

Потрясающе! У него все было продумано. От архангелогородского хорового пения с притоптыванием до медведя на цепи и цыган.

Он подсчитал количество ложек и кормежек, помножил все это на деньги, и у него получалась астрономическая цифра, от которой, видимо, и произошло повреждение рассудка.

— Я им писал, — во взгляде его, по-моему, было что-то волчье, — я предложил им разводить пчел! На городских лужайках! А для голубей можно вообще выстроить специальные голубятни-ловушки.

А потом голубей, особенно их подросших птенцов, пойманных в этих ловушках, согласно теории, следовало варить до отвара, а потом тем отваром лечить малокровие.

А еще у него было предложение по разведению северных раков, форели, выдр и алтайских сурков, а также по выращиванию тополя, обвитого горохом, на корм скоту.

С ним нельзя было не согласиться. У него имелось множество всяческих цифр.

— Они мне ответили. (Пожар, а не человек, клянусь мамой, пожар.) Вот. Они пишут: «Дорогой наш человек! Товарищ!» — или вот: «…мы воплотим все ваши идеи в самом ближайшем будущем. С приветом такой-то». Прочитайте.

Да.

По приказанию командира с ним какое-то время разговаривал зам, а потом еще долго-долго они вместе с доктором ходили по казарме под ручку.

В каком жанре вы больше всего любите читать.